— Какой красивый лес у вас. Особенно нравится мне висячий мох. У нас нет такого.
— Вот вы какие мелочи замечаете, — улыбнулся о. Исаакий, — а мы живем и совершенно не обращаем на это внимание… Да, у нас хорошо, очень хорошо жить! Если бы своя церковь, — ничего больше и не надо.
— А к о. Илариону в монастырь не пойдете?
Рис. Пустынник о. Исаакий
— Что ж о. Иларион!.. Я ему прямо сказал: вся эта затея с монастырем — дело бесовское… Вот о. Иван говорил о проекте просить у архиерея разъездного монаха и антиминс. Это дело другое и то при одном условии, чтобы иеромонах обязательно назначен был из наших пустынников.
— Ну, об этом и просить нечего, — сказал я, — к вам из монастыря ни один иеромонах не пойдет.
— Пожалуй и так, — согласился о. Исаакий.
Чем больше вглядывался я в о. Исаакия и вслушивался в его речь, тем больше он нравился мне. В нем было какое-то особенное благородство. А в красивых уверенных движениях и спокойном тихом голосе чувствовалась большая внутренняя сила.
— Вы долго были на Новом Афоне? — спросил я его.