Там «разбойники» окружены были тем же мистическим светом, что и вся личность о. Никифора. Он чувствовал их приближение. Они являлись, как бы орудием бесов, искушавших его. Они были не столько «разбойниками» — сколько «искушением» — одним из внутренних препятствий на пути его спасения.
Здесь подвижники были другие — другие были и разбойники. И о. Исаакий и о. Сергий говорили об них без тени злобы, с удивительно милым добродушием. Почти с юмором. В рассказах этих вместе с тем выражалось много смирения и истинно-христианскаго отношения к злу, — но разбойники их были простые «определенные» люди, внушающие страх тоже не «мистический», а самый простой «общечеловеческий» страх.
У о. Никифора — это бесы в костюме разбойников. Здесь — самые настоящие мингрелы с револьверами, кинжалами и винтовками.
— Один раз он так напугался, что убежал от них, — подсмеивается о. Исаакий над о. Сергием.
— Я не испугался, — говорит о. Сергий, — я думал так лучше будет… О. Исаакий в келье был, а я вон на том конце поляны. Вижу, схватили они его. Как думаю быть? спрячусь думаю: одного-то скорей отпустят. Вот, когда первый раз пришли, верно — испугался… Без привычки! Как схватили они меня, приставили револьвер к груди: «деньги!» — кричат. Я весь дрожу: и руки трясутся, и ноги трясутся — зуб на зуб не попадает — право! И главное, сделать-то с собой ничего не могу. Трясусь и трясусь… Денег, конечно, не было. Перерыли всю келью: даже на подлавку слазили! Сапоги, чашки, ложки, — все начисто взяли… Ушли они — а я все в себя прийти не могу, точно в лихорадке озноб сделался…
— А у вас, о. Иван, бывали разбойники?
— Как же! Один раз пять рублей взяли — да еще чужих! Дали мне эти деньги в монастыре, передать одному брату пустыннику. Передать-то я еще не успел, а они как раз и пожаловали. Первым делом, конечно, деньги! Это у них всегда первое слово. Деньги спрятаны хорошо были. Может быть, и не нашли бы их. Только подумал, подумал я — нет, все равно отдам! Пошел в келью — достал пять рублей и отдал.
— А ты расскажи, о. Сергий, как разбойник тебе сапоги вернул, — сказал о. Исаакий.
О. Сергий засмеялся.
— Да, да — вот какой разбойник хороший попался! Дело так было. Пришли как-то разбойники. Все вооруженные: винтовки, револьверы, кинжалы. Я на молитве стоял. Вывели меня из кельи, а сами начали шарить. Все обыскали. До последней тряпки в мешок к себе поклали. Были у меня сапоги — и те взяли. Осталось только то, что на себе: подрясник, да скуфейка. А нога у меня тогда болела. Я и говорю одному из них: