— Разве не бывает, что веришь? — опять не то с любопытством, не то с иронией спросил о. Иларион.
— Бывает. Но никогда не можешь сказать, что не усомнишься.
— Я так думаю, — видимо, желая переменить разговор, начал о. Иларион, — коли Богу угодно — монастырь разрешат. Для пустынников некое великое дело будет: свой монастырь и покой…
Мне тоже хотелось кончить разговор о монастыре, и я спросил в шутку:
— А что, пустынники не разбегутся от меня, если я буду снимать их фотографическим аппаратом?
Вопрос этот произвел самое различное действие. О. Иван просто ответил:
— По-моему, нет.
А о. Иларион застыдился, законфузился, заерзал на месте, — и как кокетливая провинциальная барышня, — ответил жеманным вопросом:
— Зачем вам?
— И знать не к чему, — резко перебил его о. Иван и, не дав мне ответить, встал.