— Нет, теперь уж хочется поскорей…
— Ну, как лучше, — сказал о. Иван любимую фразу о. Никифора.
***
В семь часов выехали мы из Лат.
Маленький, смешной жеребеночек, на тонких высоких ножках жался к оглоблям и решительно не хотел идти со двора. А мать не соглашалась расстаться с ним и, заслышав сзади себя его тревожное ржанье, круто поворачивала телегу, почти опрокидывая ее в самых воротах.
Кое-как ребятишки Филиппа, подталкивая сзади, вывели жеребенка на дорогу. Он смешно брыкал обеими задними ногами. Ребятишки оглядывались на нас и хохотали во весь голос. Лошадь, увидав своего маленького за воротами, бойко побежала по засохшим ухабам.
Рис. Дорога около скал
Ох, уж этот жеребенок! Много он доставил нам хлопот. Почти все время бежал, прижимаясь к оглоблям, попадал под колеса. Чтобы сосать мать, подлезал под нее, и его приходилось на руках вытаскивать назад. Но несколько раз случалось и хуже. Оказывается, это было первое путешествие его, и он боялся решительно всего: встречных людей, вьюченных лошадей, коров, свиней, коз и т. д. Тогда он пятился назад, жался к скалам и оглашал воздух пронзительно-тоненьким ржаньем. Мать сейчас же впадала в крайнее беспокойство, останавливалась, тоже пятилась назад и пыталась повернуть телегу. Все это происходило на дороге в два аршина шириной и на краю совершенно отвесных обрывов в пропасть… Филипп вынужден был большую часть дороги идти рядом с телегой и «подбадривать» жеребенка: он делал очень просто, брал его на руки и нес, пока тот не «успокаивался»!
Почти всю дорогу ехали шагом. В духане около Богатской скалы отдыхали и пили чай. Я уже заранее решил: опасное место, мимо Богатской скалы, идти пешком. О. Иван допивал чай. Филиппу надо было поить лошадь. Я пошел вперед.