Ждать не пришлось. Два дилижанса из Сухума на Цебельду уже стояли на станции. Но мест нет! Сидят буквально на коленях друг друга. После горячих споров на разных языках нас усаживают за двойную плату.
Меня — на козлах одного дилижанса, о. Ивана — не крышу другого. Мой возница, маленький широкоплечий мингрел, спустился куда-то вниз и сел на оглобли, растопырив ноги. На козлах, кроме меня, сидело еще три пассажира!
— В тесноте, да не в обиде! — смеюсь я о. Ивану, когда он заботливо подбегает ко мне посмотреть, как я «устроился».
Возница, видимо, ничего не понимает, но, глядя на нас, скалит зубы от удовольствия.
И вот, наконец, мы едем!
На козлах оказалось сидеть совсем не так плохо: гораздо лучше, чем внутри дилижанса. Четверка лошадей летит под гору во весь дух, и в лицо дует свежий утренний ветер. Небо ясное. И только над вершинами еще не очень высоких гор неподвижно стоят облака.
Возница очень веселый, видимо желая доставить мне удовольствие и щегольнуть знанием русского языка, поет:
— «Вьетер дует, доздик лиет… Солдат в лиес сибэ идот».
И хитро посматривает на меня снизу вверх.
— Где это вы выучились?