В одном из самых узких мест проложен мост. Эти мосты через горные реки буквально висят в воздухе. Их делают турки для перевозки дранки на вьюченных лошадях. Укрепить их в реке, разумеется, нет никакой возможности, и мост держится двумя своими концами. Когда идешь по нему, он ходит ходуном, скрипит и качается как качели, и если бы волны могли захлестнуть его, они снесли бы весь мост, как щепку! На полпути о. Иван говорит:
— Сейчас будет хорошая поляна, — можно чайник скипятить, поесть и отдохнуть, как следует.
— Да, я устал; без отдыха, пожалуй, не дойду.
— Ничего нет удивительного, — говорит о. Иван свою любимую «ободряющую» фразу, — я и то усталость чувствую. Скорей удивляться бы надо, если не устали.
Мы выходим на великолепный зеленый луг. Совсем как в наших северных лесах, где-нибудь за Окой. Только вместо дубов на лугу стоит несколько громадных деревьев грецких орехов.
Выбираем одно такое дерево подальше от дороги. Складываем сумки. Натаскиваем камней, — быстро получается целая столовая: стулья, стол, буфет, а в нескольких шагах и кухня.
— Мы быстро идем, совсем по-пустынному, — говорит о. Иван, — можно отдохнуть больше часа.
— Мне бы хотелось сегодня же подняться на гору и ночевать у кого-нибудь из пустынников.
— Успеем вполне. Пойдем прямо к о. Никифору. Это опытный старец. Под его руководством я полагал начало своей пустыннической жизни. Недалеко от него келья другого пустынника, о. Герасима. В ней ночевать удобнее: просторная, чистая келья. А самого о. Герасима сейчас нет. Он строится на другом месте, — уходить отсюда хочет.
— Куда?