О. Вениамин все не выпускал мою руку, бережно, видимо боясь раздавить, жал ее и смущенно-застенчиво повторял:
— Я грубый… невежественный… простите…
X. «ПОМЕЩИК»
На следующий день утром мы пошли к пустыннику, схимонаху Трифиллию.
О. Никифору почему-то не хотелось идти, но о. Иван настойчиво уговаривал, и он, в конце концов, пошел.
У о. Вениамина на спине большая серая сумка. Точно горб.
— Поспеете засветло дойти? — спрашиваю я его.
— Поспею! Ведь я налегке!
Дорога к о. Трифиллию лесом. Утро пасмурное. На траве и деревьях роса. В лесу темно и прохладно, как вечером.
О. Никифор, о. Иван и о. Вениамин разговаривают об о. Трифиллий. В тоне их какая-то особая нота ласковой шутливости. Видно, что его любят, но немножко «подсмеиваются».