— Да, он мне очень понравился.
— В нем все от простоты. Хороший.
Через несколько дней, уже на Брамбских горах, я узнал об о. Трифиллии нечто такое, что опять на одно мгновение осветило мне внутреннюю, скрытую сторону его жизни.
Зашла речь о пустынных местах Кавказских гор. Пустынники говорили, что трудно найти такое место, куда бы не заходил никто, даже пастухи, и можно было бы жить в полном уединении и безмолвии.
— Вот о. Трифиллий, — сказали они, — все горы обошел, на самые вершины взбирался, где вечный снег лежит, и ничего кроме мха на скалах не растет, и не нашел такого места. Всюду, хоть поблизости, а пастухи заходят.
— Зачем же он искал такое пустынное место?
— Хотел келью построить, чтобы жить в полном безмолвии, чтобы не мешал никто…
— А как же там огород разводить! — невольно вырвалось у меня.
— Да, конечно, огорода там разводить нельзя.
И, по-видимому, пустынников нисколько не удивляло, что толстый хозяйственный о. Трифиллий исходит горы в поисках безмолвия!