Мне самому интересно поплавать с такой большой собакой, и я быстро сбрасываю с себя рубашку и штанишки, а гимназистик беспрерывно осыпает меня словами.
— Одному купаться мне запрещает учитель. Ему и маме все кажется, что я утону. Вот чудаки!.. А как я утону, если я сам боюсь глубины?..
Мальчик хлопает густыми черными ресницами и растягивает в улыбку толстые малиновые губы.
На нем все новенькое. Пряжка на поясе и герб над козырьком горят и сверкают на солнце. Из-под клешей парусиновых брюк выглядывают носы крепких ботинок.
Наливными яблоками играют румяные щеки, и весь он набит мясом и кровью. Даже спина горбится от жира.
— В приготовительный поступил? — спрашиваю я.
— Да, в первый класс не принимают, — мне девять лет.
— Неужели девять?.. — вырывается у меня восклицание, — и мне становится обидно от сознания, что этот сытый бутуз, будучи моложе меня на целых пять лет, одного со мною роста.
Держу собаку за ошейник. Стою голый и легонько прикасаюсь телом к горячей шерсти Марса.
— Мы живем на собственной даче, — продолжает без умолку мальчуган. Наша фамилия Чацкины. Вон наверху каменная ограда и железная решетка… Видишь?.. А в саду наша дача. Не нравится мне здесь жить… Комнат много, сад большой, а всех нас всего пять душ: я, Марс, мама, учитель и папа… Не с кем поговорить как следует…