— Ну, як же це можно… ридного сына… И що за люди!..
— Молчи, Ягодка, — перебивает ее Николай, — здесь нужно хорошенько обсудить вопрос, а потом уже возмущаться. — Затем, обращаясь ко мне, он продолжает: — Что он хочет дальше сделать с тобой?
— Ничего не говорит… Он только сказал, что ему тяжело видеть меня в этих отрепьях.
— Ага, значит, тяжело! Ну, раз тяжело — можно надеяться, — что он что-нибудь для тебя сделает.
— Нет, не сделает. Он очень беден, полгода находится без работы и живет за счет родных своей жены.
— Откуда ты все это знаешь?
— Мне Мине-Тайбе говорила.
— Да, плохи твои дела… А от Мойше-Бера, конечно, и ждать нечего… Ну и человечек! Вот кому хорошо было бы выбить зубы!..
К нам в комнату входит сам Окунь с большой рыжей бородой, высокого роста, одетый в плюшевый картуз, а из-под околыша видна полукруглая полоска черной ермолки.
— Приехал отец твой? — обращается он ко мне.