— А можно будет мне пролезть? — тихо спрашивает монахиня.

— Конечно, можно. Вы только ложитесь и протяните руки, а, я уж тогда вам помогу…

Спустя немного мы с Миролюбовым тащим монашенку, лежащую животом вверх по ту сторону забора.

В певческой никого нет, — в углу горит лампада и тускло освещает обширную комнату с широкими скамьями вдоль стен.

Миролюбов тихонько вводит монашенку, усаживает ее возле дверей, а сам остается стоять перед нею.

Вглядываюсь в ее лицо, и мне становится понятным ее положение. Непомерно большой и высокий живот, кривящиеся губы, сдерживаемые стоны и слезы в больших черных глазах говорят о многом.

— Бега скорее за извозчиком, — дрожащим голосом говорит Миролюбов.

В точности исполняю приказание тенора. Прибегаю обратно и застаю не монашенку, а обыкновенную молодую женщину в сером пальто и в маленькой светлой шляпке. «Вот ловко!» — мелькает у меня в голове.

— Извозчик у ворот! — сообщаю я шопотом.

Миролюбов подает бывшей монашенке руку.