Я взбираюсь на козлы, и мы трогаемся.
Разговор с Ротшильдам у меня начинается, когда проезжаем мимо французского кладбища! Я оборачиваюсь лицом к седокам. Стараюсь придать лицу игриво-веселое выражение и, чудовищно коверкая еврейский язык, говорю:
— Вот тут французское кладбище.
Ротшильд при первых звуках моего голоса расправляет пальцами усы, улыбается карими глазами и спрашивает:
— Почему французское?
— Потому что здесь была война, и всех убитых французов похоронили, отвечаю я, радостно взволнованный тем, что знаменитый человек меня понимает.
Жена тоже заинтересовывается, и. все, что я говорю, Ротшильд немедленно переводит ей. Таким образом у нас завязывается оживленная беседа. Стараюсь быть как можно более интересным.
Особенно хочется смешить миллионера, и, разыгрывая наивного человека, я задаю ему вопрос:
— Окажите, вы настоящий Ротшильд? Да?
Пассажир немедленно переводит жене заданный мной вопрос я, смеясь, отвечает: