Едем…
Узкое твердое шоссе южного берега с крутыми обрывами, жуткими пропастями, хаосом нагроможденных камней пугает жену Ротшильда. На круглом матовом лице и в темных глазах ее виден испуг. Она что-то говорит мужу.
Тот отвечает успокоительным жестом руки и обращается ко мне:
— Скажите кучеру, чтобы ехал тише.
Не оборачиваясь, передаю приказание Даниле. Тот вполголоса произносит обычное ругательство и натягивает вожжи.
Когда достигаем имения великого князя Константина Николаевича, Ротшильд, протянув руку по направлению хрустального дворца, спрашивает:
— Что там такое?
— Ореанда, — коротко отвечаю я, будучи уверенным, что каждый человек должен знать Ореанду.
И вновь наступает молчание. И так до самой Ялты.
Даже Ливадия не вызывает никакого любопытства со стороны моих пассажиров.