Серафима приходит в детский восторг, когда, взобравшись на каменные ворота, вдруг видит безбрежный голубой простор.
— Какая прелесть!.. Ах, как хорошо!.. С ума сойти.
А я гляжу на пассажирку и чувствую, как радость вливается в мое сознание, и как счастлив я оттого что сумел так удивить артистку!
Насмотревшись вволю, идем обратно. По привычке, легко и ловко прыгаю по рассыпанным камням, заменяющим ступени. Вельская кричит:
— Погоди, шалый!.. Ну и кавалер!.. Дай руку… Ведь тут и шею сломать недолго.
Сознаю свою вину, поднимаюсь и неловко подставляю ей плечо.
Медленно сползаем вниз. Ощущаю близость женщины, слышу ее дыхание, прикосновение ее руки, и голова моя приятно кружится, и сердце играет в груди.
— Вот так… А то бежит, дикий… Ну, ничего, подрастешь — мужчиной будешь…
Последние слова обжигают меня стыдом. Неужели она принимает меня за мальчика?
Предрассветная тишина и холодное дыхание спящих гор. По крутой каменной тропе среди корявой, ветвистой поросли взбираемся к вершине горы, откуда хотим смотреть на восход солнца.