Подошедший внимательно и зорко оглядывает меня и опрашивает:
— Куда путь держишь, паренек?
— Хочу к вам в артель вступить, — отвечаю я неожиданно для самого себя.
— А ты к какому делу приспособлен?
— Ко всякому, ежели показать… Могу и по слесарной части… — не совсем уж уверенно говорю я.
К нам подходит еще несколько человек, и разговор становится общим.
Поезд будет здесь стоять два или три часа. На станции нет кипятка, и у некоторых является мысль развести костры и согреть воду.
На обширной поляне вспыхивает несколько костров. В вагонах никого не остается. Все идут на огоньки — согреться и хлебнуть горячего. Поле принимает вид лагеря.
Присматриваюсь и прислушиваюсь к окружающим и начинаю понимать, что нахожусь среди людей, выброшенных из жизни.
Безземельные крестьяне, городская босовня, вконец спившиеся мастеровые и фабрично-заводские рабочие, доведенные до отчаяния длительной безработицей, — вот кто откликается на призыв Василь Михалыча.