Кто-то дрожит подле меня мелкой холодной дрожью.
— Зшл! Ах, боже мой… — шепчет кто-то над моим ухом.
По голосу узнаю еврея.
— Ны пападет, — слышится уверенный голос армянина. — Ны пападет…
Но вот снова сквозь полотно мелькает желтая живая точка.
Идут обратно. Огонек приближается. Кто-то стонет там, тихо и жалобно. Бесконечно долго тянется время.
Сердце до боли сжимается, и нервы готовы лопнуть от напряжения.
Беглец жив. Солдаты ведут его под руки.
Все трое, освещенные фонарем, серой бесформенной массой вырастают у входа.
— Клади на нару! — приказывает ефрейтор.