— Вы что это — взаправду? — звенит на морозе грудной, сочный голос Танечки. — Или, может быть, фельетон сочиняете?..
— Танечка, неужели ваше сердце не слышит, что говорит сейчас во мне?..
Спутница молчит. Проходит томительная минута. Потом слышу:
— Если это серьезно, то мне очень жаль вас.
И снова молчание. Уж четвертый час ночи. Останавливаемся перед домом, где живет Танечка. Начинаем говорить топотом. Спешу досказать самое важное. Целуемся. На белом просторе снежного поля торопливо бросаю заверения, обещания, клятвы… Отдаю ей последние вздохи взволнованного сердца…
Еще поцелуй, еще крепкое пожатие руки — и я убегаю.
Федор Васильевич не спит — ждет меня. В моей маленькой боковушке сидит он на единственном стуле с низко опущенной головой.
Приношу с собой стужу зимней ночи и бурную взволнованность влюбленного.
— Проводил… какая удивительная женщина!.. Какая чуткость!.. Ах, если бы только… Благодарю вас, Федор Васильевич…
Протягиваю руку моему лучшему другу.