— Яков Иваныч рыбу удили… — пояснил квартальный.
— Ах, вот оно что! — усмехнулся пристав. — Неужто, Яков Иваныч, вы не можете отказаться от своей страсти? Помните, в прошлом году, когда вы бултыхнулись в воду в одежде, а вас из реки вытащила моя прачка…
— Что вы этим хотите сказать? — с досадой перебил пристава Яков Иваныч.
— А то, что вы тогда слово дали…
— Эти воспоминания никого не интересуют, — пробурчал Яков Иваныч.
Пристав улыбнулся, расправил усы и умолк. Так они все молча и дошли до места происшествия.
Толпа, завидя начальство, расступилась и притихла. Пристав, доктор и квартальный подошли к трупу женщины. Их встретил Прохор. Старик, не спуская тусклых глаз с пристава, все время отдавал ему честь, держа руку под козырек. При этом он старался как можно больше выпрямить свою сутуловатую, дряхлую фигуру.
— Кто она такая? — спросил пристав, вглядываясь в пожелтевшее лицо покойницы.
— Не могу знать, ваше благородие! — ответил по-военному Прохор.
— Она не здешняя?