— Не знаю, — тихим, грустным голосом ответил Санька.
Старик опустил голову и задумался. Наступило молчание.
В это время над степью взошло солнце и залило равнину ярким светом и теплом. Ветер притаил дыхание.
День обещал быть жарким, знойным.
— Ох-хо, грехи тяжкие!.. — нарушил наконец молчание старик и поднял голову. — Так как же, касатик, куда ты пойдешь?
Санька молчал, готовый заплакать.
— Ну, слушай, малец, что я скажу тебе, — не получив ответа, снова начал дед, — человек я калечный, бедный, живу, как видишь, подаянием… И вот, ежели хочешь, я возьму тебя в поводыри. Ты будешь мне дорогу показывать, а я просить, и будем мы сыты. Как скажешь, касатик?
— Хорошо, пойдем! — обрадовался Рыжик.
— Ну вот и отлично: компанию, стало быть, составили, — улыбнулся дед. — А теперь ты мне еще вот что скажи, касатик: сколько тебе лет?
— Одиннадцатый.