— А ежели нас не пустят, тогда что? — спросил Рыжик после долгого молчания.
— Куда не пустят? — не понял Спирька.
— Да на машину-то?
— Чудак человек!.. Да рази же мы проситься станем? Мы крадучись войдем. Понял? Залезем в товарный вагон и притаимся. А там куда хочет пусть машина везет. Хочет — в Одессу, хочет — в Киев. Нам не все ли едино?
— Уж лучше бы в Одессу, — заметил Рыжик. — Мне Полфунта сказывал, что Одесса — важнецкий город…
— Оно, конешно, город хороший: и море там, и богачи… Да вот как машина… Слышишь? — вдруг прервал разговор Спирька и стал к чему-то прислушиваться.
Остановился и Рыжик. Откуда-то издалека, где даль, окутанная синевой небес, казалась темной бездной, вырвался резкий, сильный свист. Протяжный, длительный, он прорезал спящую равнину, дерзко нарушил торжественное безмолвие ночи и медленно замер на далеком краю серебристой степи.
— Слышал? — спросил Спирька и поднял к носу указательный палец. — Это, братец, машина… Идем скорей!
Спустя немного впереди замелькали станционные огни. Беглецы прибавили шагу.
— Стой, теперь надо потише! — командовал Спирька.