— Вот и все… — прошептал Фомкач, взвалил себе на плечи узел и быстро направился к кабинету.
Рыжик, а за ним и Немец последовали за своим старшим. Но не успели они дойти до дверей, как вдруг среди мертвой тишины раздался отчаянный крик Спирьки, и вслед за тем послышался топот ног, мужские голоса и хлопанье дверьми. У Фомкача ноги подкосились, а из рук выскользнул узел и упал с глухим звоном на пол. Рыжика охватил ужас. Трепеща всем телом, он с лихорадочной торопливостью стал выгружать карманы и выбрасывать вон все похищенные им вещи. Он теперь не только ими не дорожил, но все они были ему противны. Каждая вещь усиливала ощущение ужаса.
— Вот они где, мазурики! — раздался вдруг чей-то сильный, грубый голос.
В столовую вбежали люди, здоровые, бородатые, не то дворники, не то мастеровые.
— Ага, голубчики, поймались!.. — радостно воскликнул первый из них, рослый, широкоплечий детина с зажженной свечой в руке. — Павел Антипыч, пожалте — все здеся… Как будто в тенета голубки попалися!..
Фомкач со всех ног бросился было в кабинет, рассчитывая там выскочить из окна, но не тут-то было: в кабинете уже были люди, которые держали Спирьку…
Через несколько минут вся шайка была на дворе. Воров окружили дворники, рабочие и добровольцы-конвойные. Рассвет был близок. Небо очистилось от туч, и день обещал быть солнечным.
— Эй, что там такое? — крикнула какая-то заспанная физиономия, высунувшись из окна третьего этажа.
— Воров поймали! — охотно отвечал тот самый широкоплечий парень, который раньше всех вбежал в столовую.