Лицо его озарилось светлой, радостной улыбкой.
— Ну-с, прикатил я через месяц в Житомир, — продолжал Полфунта, — побродил по городу, погулял по берегу реки…
— И у нас ты был? — живо перебил Санька, впившись глазами в фокусника.
— А «вы» кто такие? — улыбаясь, спросил Полфунта.
— Ну, у Зазулей… А может, ты Дуню встретил, а может, Мойпеса видел?
— Ах, вот «вы» кто такие!.. Нет, не видел я «вас», а речку вот я видел. Неважная речонка: мелкая, каменистая…
— Неправда, хорошая она! — горячо заступился за речку Рыжик. — Есть места страсть глубокие какие! От крестной моей ежели спуститься, ужасти как глубоко будет… Там один раз пьяный утоп…
— Ну, брат, пьяному и в луже утопиться ничего не стоит. Да не в том толк. Слушай дальше. В Житомире я тебя не нашел, а потому пустился обратно в Одессу. А так как мне захотелось прогуляться пешком, то я только вчера прибыл сюда из Кишинева. Вот какую я карусель ногами описал! В Кишиневе я захворал… Я, знаешь ли, хвораю иногда… И вот пришел сюда без копейки и даже без сумочки. Все состояние свое прохворал я. И отправился я ночевать в городской сад. Ну, а дальше ты все знаешь. Теперь я тебя вот о чем спрошу: домой хочешь?
— Ох, хочу, дяденька! — просил Санька.
— Не называй ты меня дяденькой.