— То я, а то он… Себя не жалко…
— Слухайте, слухайте! — вдруг услыхали приятели чей-то голос.
Они обернулись и увидали, к крайнему своему удивлению, того самого еврейского мальчика, о котором у них шла речь. Путаясь в длинных полах серого балахона, он бежал прямо на них.
— Уф, как жарко!.. — с трудом выговорил наконец мальчуган и остановился перед озадаченными приятелями.
Смуглое лицо его горело румянцем, черные глаза сверкали и искрились. Крепкие сапоги, фуражка с большим козырьком и пуговицей на макушке, парусиновый сюртук до пят и маленький черный мешочек в руке — вот все, что было на нем и при нем.
— Что они тебе сделали? — спросил у него Рыжик.
— А что они могут мне сделать? — ответил мальчик на вопрос вопросом и пожал плечами. — Очень я их боюсь… Подумаешь, начальство какое! — добавил он и презрительно улыбнулся.
— А зачем ты орал, ежели не боишься? — вмешался в разговор Левушка.
— Я орал потому, что жандарм этого хотел. Я вижу — ему нравится, чтоб я кричал, ну я и кричал… Что мне, дорого стоит покричать?..
Рыжик и Левушка так и покатились со смеху.