На другой день Иван Андреевич занялся Рыжиком с таким рвением, точно он ему был родной брат.
— Эге, землячок, да ты гол как сокол, — сказал унтер-офицер, когда Санька сел за утренний чай.
— Это собаки на мне разорвали, — конфузливо пробормотал Рыжик.
— Да на тебе и рвать-то нечего: рубашка, штанишки, картуз лег на лоб — вот и весь твой, братец, шикарный гардероб! — продекламировал Дуля и громко рассмеялся.
Рыжик тоже смеялся, хотя ему немного было и стыдно.
— Ну ладно, — заговорил серьезно унтер-офицер, — ты у меня поживешь денька два, а мы за это время тебя справим. Только прежде всего надо пожар снять с твоей головы.
— Какой пожар? — притворяясь наивным, спросил Санька, хотя он отлично понимал, о чем речь идет.
— Да кудри твои снять надо: они, как пожар, красные да горячие… Эй, Левченко! — возвысил унтер голос.
— Здесь! — послышался ответ из другой половины казармы.
— Тащи ножницы и ступай с земляком на берег. Остриги по-военному! — добавил Иван Андреевич и вышел из казармы.