— Ладно, будет звонить-то! — перебил его красноречие Дуля, который знал, о чем старается ефрейтор. — Буду завтра в Либаве, доложу о тебе ротмистру…
— Покорно благодарю, Иван Андреевич!.. Очень рад стараться! — весело проговорил Дормастук.
Контрабандистов ввели в казарму. Их, вместе с женщиной, было девять человек. Народ этот был коренастый, плотный, лица у них были загорелые, руки мускулистые, жилистые, и пахло от них морем.
— Ну, кто из вас по-русски понимает? — строго крикнул Иван Андреевич, обращаясь ко всем контрабандистам.
На первый раз ответа не последовало, а когда Дуля топнул ногой и более строгим голосом повторил свой вопрос, тогда один из пойманных кашлянул и проговорил:
— Я немношко поймать по-русски…
Дуля внимательно вглядывался в лицо говорившего.
Это был коренастый мужчина средних лет, с грубым, обветренным лицом бронзового оттенка и стальными, серыми глазами.
— Ты латыш? Твоя фамилия Бриглибен? Ты из Ирбена? — вдруг спросил его Дуля.
Эти вопросы, точно удары плетью, падали на контрабандиста, и он все ниже и ниже опускал голову…