— Эге, молодец! Славный будешь вояка!.. А диспозицию какую ты выбрал?
На это Санька не мог ответить, так как не понял вопроса.
— Н-да, братец, — после некоторого молчания снова заговорил солдат, — война — это великая штука… Такой, к примеру, войны, как севастопольская, не было и не будет, потому теперь не тот солдат пошел… Героев нет, н-да-с… Одиннадцать, братец, месяцев враг Севастополь брал, а шиш получил, потому герои были. Сидим это мы, бывало, в траншее аль по Малахову кургану разгуливаем, а гранаты да пули так и свистят, так и свистят кругом… А мы себе знай прогуливаемся да англичан и французов поддразниваем… Да-с, братец…
— Дяденька, а хлеб где вы доставали тогда? — спросил Рыжик, у которого за весь день крошки во рту не было.
— У нас хлеба не было, а были сухари.
— Дяденька, а страшно быть на войне?
Безрукий, прежде чем ответить, поднял с камня свой картуз, накрыл им лысую голову и, поднявшись с места, промолвил:
— Бабам страшно, а солдату не страшно.
— Дяденька, я пойду с вами…
— А ты куда, домой? — покосился на него безрукий.