— Однако существует ведь и другое объяснение, — сказал Имеретинский. — Некоторые считают эти "Угольные мешки" наиболее светящимися местами неба, представляющими собою действительно облака, остатки первоначальной туманности, из которой образовались звезды. Только температура этих "облаков" должна быть так велика и молекулы так мелки, что лучи, испускаемые ими, должны характеризоваться необыкновенной частотой своих колебаний. Эти колебания должны быть так быстры, что соответствующих им лучей мы не в состоянии видеть, и потому и сами эти скопления должны представляться нам темными массами огромных размеров, проектирующимися на светлом фоне Млечного Пути.
Добровольский однако не соглашался с этим воззрением и потому возник спор, который продолжался бы бесконечно, если бы не свежесть наступающая утра, заставившая наших друзей подумать о сне.
ГЛАВА XVII
На волосок от гибели
Изучение Венеры быстро подвигалось вперед. Распределив работы между собою по совместному соглашению, и сообразно своим специальностям, наши ученые ревностно собирали материалы и почти на каждом шагу делали важные наблюдения и открытия. Впоследствии все эти материалы составили многотомный труд, вышедший под редакцией Имеретинского почти на всех существующих на Земле языках, выдержавший целый ряд изданий и ставший своего рода "Новой библией", естественным откровением, истинным даром неба — "Голубиной Книгой", ниспавшей из мирового пространства на Землю.
Освоившись на новом месте жительства, наши друзья прежде всего подумали о составлении календаря Венеры. Добровольский сделал это еще в то время, когда не было никакой надежды на то, что облачный покров, висевший над планетой, когда-нибудь исчезнет. Известно, что Венера обращается Вокруг солнца в 224,7 суток. Для большего удобства и применительно к длине земных месяцев наш астроном разделил год Венеры на 8 месяцев, по 28 дней в каждом, за исключением последнего, в котором лишних 0,7 суток сосчитывались за 29-й день, через три же года на четвертый он предложил учредить високосный год, который должен был отличаться от земного тем, что был на одни сутки не длиннее, а короче обыкновенного. Наташа шутила над календарем Добровольского и говорила, что Борис Геннадиевич "все месяцы сделал февралями". А заботы о високосном годе она называла "напрасными хлопотами*, так как не питала особенного желания дожидаться этого торжественного случая и была уверена, что экспедиция возвратится на Землю гораздо раньше.
Короткие времена года Венеры заключали каждое по два месяца и время бежало гораздо быстрее, чем на Земле. Но климат ее был ровный и особенно резких перемен совсем не было заметно.
30 ноября 19… года, когда "Побетитель Пространства" спустился на Венеру, было первым числом первого месяца, первого года, первых ее обитателей; для большего удобства параллельно стилю Венеры велось земное счисление. Очень много путаницы было в переводе земного времени на время Венеры, так как обращение Bенеры вокруг оси происходило в 23 ч. 57 м. 36 с., т. е. на 2 минуты и 24 секунды скорее Земли, что по истечении года Венеры давало разницу почти в 9 часов. Поэтому параллельный календарь Добровольского был незаменим в их повседневной жизни и без справки по нему никогда нельзя было в точности сказать, какое число и какой час в данное время считается на Земле.
Все же астрономические наблюдения велись по земному календарю и по Пулковскому времени.
Добровольскому было много работы. Днем, а в период облачности и вечером, он сидел над своими бесконечными вычислениями, покрывая длинными колонками красивых цифр клетчатые листки бумаги, а в ясные вечера работал у телескопа. Наташа была деятельной помощницей, как прекрасная рисовальщица. Альбом астрономических наблюдений был заполнен ее великолепными рисунками. Добровольский делал не только визуальные наблюдения, но и фотографировал небесные объекты, а также исследовал их спектроскопическим путем. Днем он особенное внимание уделял изучению Солнца. Благодаря большей близости к нему и темно-синему небу Венеры, ему удалось из глубины пещер, расположенных на высоте гор, изо дня в день наблюдать солнечную корону, которую земные астрономы могут видеть только в короткие моменты солнечного затмения… Правда, Добровольский видел корону еще в то время, когда они носились в междупланетном пространстве, но тогда они летели далеко от Солнца и потому подробности строения короны были им недоступны, теперь же выступали в большом количестве. Наташа охотно зарисовывала их.