На горизонте, среди различных возвышенностей, внимание наших путешественников привлекла в особенности одна высокая гора с плоско срезанною верхушкою. Можно было думать, что это вулкан, недавно погасший или еще действующий. Свежие следы извержения говорили скорее за последнее, и Штейн высказал даже предположение, что быть может сейчас протекает одна из пауз, какие всегда наблюдаются у тех вулканов, деятельность которых носит затяжной характер. Конечно, этот вулкан, по направлению к которому шли наши путешественники, не подтверждал и не опровергал мнения Штейна о широко развитой деятельности вулканов в южном полушарии планеты. Путешественники знали, что им придется миновать еще не один такой вулкан, пока они приблизятся, хоть немного, к цели. Они не скрывали друг от друга, что, в сущности говоря, они идут в слепую. Неизвестно, что ждет их впереди, — быть может, неодолимые препятствия. Горная цепь может оказаться настолько большой и непроходимой, что послужит естественной преградой всякой их попытке к движению вперед.

Днем, передвигаясь вперед в гору, под унылым покровом облачного неба, среди голых скал, путешественники к вечеру сильно уставали и, располагаясь на ночлег, часто не в состоянии были даже развести костра за отсутствием топлива. Ночь проходила в научных спорах и только за этими спорами они забывались и отдыхали. Во время одной из таких ночевок Штейн, долго не смыкавший глаз после того, как Имеретинский и Добровольский уже спали безмятежным сном, вдруг заметил, что над вершиной той самой горы, которую он принимал за вулкан, облачность была слабо окрашена как бы отдаленным заревом пожара. Для него теперь уже не было сомнения, что где-то вблизи вулкана, быть может через одну из боковых его скважин, выступила раскаленная лава, блеск которой отражается в облаках. Днем он сообщил об этом своим спутникам и вечером, действительно, можно было наблюдать то же самое.

Путь свой экскурсанты держали немного восточнее вулкана и полагали, что он останется в стороне от них. Но последующие дни разрушили все их планы. Во время одной из следующих ночевок, все они были пробуждены необыкновенным гулом раздавшегося землетрясения. Облака над кратером вулкана светились сильнее, чем во все предыдущие ночи. На рассвете землетрясение повторилось. Им было отчетливо слышно, как в окрестных горах происходили какие-то сдвиги и перемещения скал, наводившие на них, никогда не испытанный ими, животный страх. Над кратером вулкана теперь уже можно было видеть небольшое облачко пепла и пара, которое, очевидно, и светилось ночью так ярко.

Старик Штейн был настойчив и ему долго не хотелось сдаваться. Указывая на облачный столб вулкана, он шутя говорил, что подобно древним евреям, блуждавшим в пустыне, они идут по указанию этого облачного столба, по ночам кажущегося огненным и освещающим им дорогу. Быть может оно и выведет их на настоящую дорогу.

Однако, вскоре все убедились, что идти вперед — значит рисковать жизнью. Подземный гул землетрясения повторялся в последние дни и потому решено было повернуть обратно. Но не успели они сделать и одного дня пути, как новый удар землетрясения привел их прямо в панический ужас. Оно сопровождалось не только сдвигами, но и образованием громадных трещин в горах, значительно затруднявших обратный путь. Через день они пришли к месту одной из предшествующих своих ночевок и к ужасу убедились, что их отделяет от нее поперечная трещина сказочных размеров, образовавшаяся во время землетрясения. В ширину она достигала от 10 до 30 метров, а глубина была неопределима, зияя загадочной черной щелью. Переходить ее им не было никакой возможности и потому оставалось одно из двух: или подниматься к востоку в гору или спускаться к западу, где вдали под пеленой тумана, по-видимому, синели леса. Но подниматься вверх, почти к вулкану, — это значило бы снова возвращаться назад, и потому оставался единственный выход — спускаться к западу вдоль трещины до тех пор, пока она не окончится, чтобы перейти потом к северу.

Рассуждать долго не было времени и все торопливо пошли к западу. Ночью решили не останавливаться и идти дальше. Временами, озираясь назад, они видели отдаленный свет, блестевший в клубах дыма над вулканом, который уже никак не был теперь спасительным маяком; наоборот, в его зловещем отблеске виделось грозное предостережете. На утренней заре, усталые, они присели отдохнуть. Трещина не уменьшалась и небольшими излучинами уходила вдаль, слегка направившись к северо-западу. Уклон местности был настолько значителен, что скоро вулкан скрылся за уступами скал и хвощовая и хвойная растительность стала попадаться все чаще и чаще. Было ясно, что еще ниже начнутся леса.

На следующий день, во время дневного привала, Добровольский обратил внимание на то, что у самой поверхности почвы заметен небольшой слой углекислоты, так как не удавалось развести костра. Огонь гас при приближении его к почве. Было ясно, что впереди лежала новая долина смерти, подобная той, в которой едва не погиб Карл Карлович, и потому спускаться вниз было опасно. Что же, однако, оставалось делать бедным путешественникам, загнанным жестокостью самой природы в такой непроходимый тупик: сзади гроза вулкана, впереди пропасть, в стороне долина смерти…

Вдруг оглушительный взрыв потряс окрестность. Облако пара с шипением поднялось над скалами в той точке горизонта, за которой приблизительно находился вулкан. Очевидно, произошло так долго подготавливающееся в недрах подземного мира извержение лавы на поверхность.

— Смотрите, — сказал через минуту Имеретинский, — лава течет ужасным потоком и кажется в нашу сторону! Надо спасаться!..

— Но куда же нам идти? — в отчаянии вскричал Добровольский. — Мы кажется, погибли…