чрезъ всей жизни само время
Треба чтобъ серце имѣло
Всегда свободу безъ бремя.
Я себя нашолъ весма щастлива для того что я ростался съ моимъ КУПИДОНОМЪ, и удивлялся я очюнь часто всѣмъ моимъ дуростямъ, которыя принудилъ меня чинить сеи божокъ: Но хотя иногда и мыслилъ я о АМИНТИ, однако всегда мнѣ казалося, что она стала быть дурна послѣ своей измѣны. Мысли, которыя тогда на умѣ моемъ были, непоказывали мнѣ оную какъ шакову, которая недостойна по всѣмъ мѣрамъ превеликія страсти, какову я имѣлъ къ неи, и какъ которая уже всего того не имѣла, за что ея могъ я любить. На конецъ, въ такомъ великомъ я себя находилъ покои, что оной началъ мнѣ быть докученъ, и сія крайняя измѣна изъ великія ЛЮБВИ въ чреззвычайную ХОЛОДНОСТЬ такъ мнѣ стала быть несносна, что внезапная слабость схвативши меня бросила такъ въ великую кручину, что отъ самого моего младенства я таковой нікогда неімѣлъ. А сердце мое привыкшее всегда къ любви незнало куды дѣвать нѣсколко еще горячія моея страсти, которая мнѣ осталась по разлученіи съ АМИНТОИ, и немогло оно ни по какой мѣрѣ привыкнуть къ такъ лѣноснои жизни, какова была оная, которую я препровождалъ въ БЕЗПРИСТРАСТНОСТИ. Тогда я къ увеселенію моему изложивъ слѣдующую двостишную пѣсенку, пѣлъ оную на всякой день одинъ съ собои:
Безъ любви и безъ страсти,
всѣ дни суть непріятны:
Вздыхать нада, чтобъ сласти
любовны были знатны.
Чѣмъ день всякой провождать
ежели безъ любви жить?