— Пора, пора, — улыбнулся Седых. — Ну, вот мы и приехали.
Они вместе вошли в домик, где помещался штаб полка, и Седых, не дослушав, что Лаврову надо представляться начальству, куда-то ушел. Лавров остался один, пусто было и на улице, не у кого было спросить, где находится дежурный по части или командир полка. Лавров постучал в одну дверь, ему не ответили, в другую — тоже закрыто, он выглянул тогда за окно и увидел, что к штабу идет какой-то офицер.
— Пусто, что ли? — спросил офицер. — Это всегда так перед инспекторским смотром.
В тоне, каким были сказаны эти слова, Лаврову послышалась усмешка, он не ответил.
— Вы что, новенький? Представляться? Подполковник Седых, кажется, в городе.
— Разве он командир полка?
— Ну да, а то кто же… А я вот к начштабу пришел, вроде бы на проборцию, — он усмехнулся, — фитилей у нас не жалеют. Вы на какую должность?
— Заместитель командира батальона.
— Ну, это полегче. У меня вот — транспортная рота, одна морока.
Он замолчал, видимо, «заскучав» по поводу предстоящего выговора, и Лавров тоже не начинал разговор, — что-то ему не по душе были эти словечки — «проборция», «пусто перед смотром». Когда он вышел через час из штаба полка, он уже и думать забыл о командире транспортной роты. Седых принял Лаврова хорошо. Правда, на этот раз подполковник был суше, но напоследок он особенно ласково пожал Лаврову руку и сказал подчеркнуто, с особым нажимом: