В ресторане они посидели недолго и пили не много, но зато самый дорогой коньяк. Официант принес счет, — оказалось, что-то около восьмидесяти рублей.
Тищенко хотел было расплатиться, но внезапно почувствовал, как кровь отхлынула у него от лица и сразу онемели губы.
— Слушайте, — прошептал он. — Меня обокрали. Всю получку. В трамвае, наверно…
Официант неподвижно стоял у столика и ждал…
Служебного пропуска у Тищенко тоже не оказалось, его, надо полагать, выкрали вместе с бумажником. Он оставил официанту паспорт, пообещав сегодня или завтра утром занести деньги. На улицу он вышел сам нс свой, но хмель с него как рукой сняло.
— Сейчас никого из знакомых нет дома, денег не занять… Вы простите меня, что всё так вышло.
— Да ради бога. И у меня, как на грех, денег нет.
Тищенко стал прощаться.
— А сами-то как две недели жить будете? — спросил новый знакомый.
— Ну, обращусь в кассу взаимопомощи, выкручусь как-нибудь.