Но Найт отвел руку:
— Не надо. Садитесь, поговорим. Вы случайно не припомните, как три года назад приезжали на завод «Электрик»?
— Помню, конечно.
— А может, вспомните, как в частной беседе рассказали некоторые подробности об исследованиях в области блиндированной стали?
— Я не понимаю вас, — нахмурился Тищенко; у него дрогнули кончики губ, и Найт с удовольствием отметил: помнит!
— Так я это к тому говорю, что разведка… ну, как пишут, одного иностранного государства — была очень довольна этими сведениями. Теперь вы поняли меня? — Заметив, что у Тищенко сжались кулаки и он приподнялся со стула, Найт коротко бросил ему: — Сидите спокойно, иначе… — и он выразительно хлопнул себя по заднему карману брюк.
Тищенко, очевидно, испугался угрозы и сел обратно; лицо у него было именно такое, какое хотел видеть Найт, — лиловое лицо и испуганные, расширенные глаза.
— Вам, — так же ровно, словно то, что он говорил, было заучено наизусть, продолжал Найт, — вам после всех ваших передряг, мне кажется, не особенно приятно будет, если на работе узнают об этом. Так же неприятно будет вам, если в одно уважаемое учреждение придет ваша расписка в получении пятисот рублей — отнюдь не от моей тещи… Ну, и затем ваш служебный пропуск, который вы передали мне для прохода на завод. Кажется, перспектива ясная?
— Что… что вам нужно от меня? — еле прошептал Тищенко. — Я…
— В деньгах недостатка не будет, — вскользь заметил Найт. — Вот вам еще пятьсот рублей.