Нас не забывай.
А ну, ребята, песню запевай!
Москвин встал, одергивая сзади привычным жестом складки гимнастерки:
— Заговорились мы с тобой. Ты будешь на стрельбах завтра?
— Не знаю, — ответил Лавров.
— А интересно! Впервые зачетные стрельбы бронебойными пулями. Я уже стрелял. Не пуля, а — снаряд от сорокопятки, так разворачивает броню.
Они простились, и Лавров пошел к себе; он решил еще раз просмотреть двадцать два отложенных личных дела.
На дороге его обогнал «газик» — верткая, сильная эта машина вдруг притормозила, и Ольшанский, сидевший за рулем, махнул рукой — садись, подвезу. Лавров быстро сел рядом с Ольшанским, тот переключил скорость и свернул к штабу.
— А я — на станцию, — сообщил он, когда Лавров вылезал из машины. — Бензин пришел на всю мою технику.
— Ну-ну, — неопределенно сказал Лавров. Он подождал, пока Ольшанский отъедет, и, когда заклубилось за «газиком» и осело желтоватое облако дорожной пыли, пошел к себе. Время уходило, скоро подразделения снимутся с места на маневры, а он не сделал ничего, или вернее, почти ничего…