Считаю своим гражданским долгом сообщить Вам нижеследующее. На заводе „Электрик“ творятся нехорошие вещи. Так некая Воронова Е. П., по своему положению инженер, использовала свое это положение, чтобы неправильно смонтировать генератор на Кушминской ГЭС и тем самым совершить аварию. Обращаю Ваше внимание также на то, что человек этот не заслуживает политического доверия, так как по моим сведениям была у немцев и как попала через фронт, остается фактической загадкой.
С уважением к Вам»…
Подпись, конечно, разобрать было невозможно.
— Анонимка, — поморщился Брянцев. — Донос, мерзость!
Курбатов взял письмо назад.
— Что мерзость — это я с вами согласен. Кстати, учтите, что обе комиссии Воронову совершенно реабилитировали. А больше вы ничего не вынесли из письма?
— Вынес: написано безграмотно. Впрочем, это можно было сделать и нарочно.
— Ну, а еще? Больше ничего не заметили? Вот, сравните.
На этот раз Курбатов протянул ему вместе с письмом какую-то другую бумагу, и Брянцев, едва взглянув на нее, узнал сразу: это были те сведения, не военные, а другие, экономические, но тоже секретные, что были найдены при обыске у Ратенау.
Брянцев положил оба листка рядом, расправил их ладонями и чертыхнулся, — оба текста были напечатаны на одной и той же машинке!