6 сентября 1912 г., в преддверии празднования 25-летия литературной деятельности Бунина, во всех трех больших либеральных газетах Одессы появились интервью с писателем (см.: Аз <3елюк О.Г.> Наши беседы: У академика И. А. Бунина // Одесский листок. 1912. No 207. 6 сентября. С. 2 (No 12 настоящей публикации); А. <Аренберг A. A.?> У И. А. Бунина// Одесские новости. 1912. No 8816. 6 сентября. С. 3; Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 373).
1 См. примеч. 35 к No 6.
2 Почти так же отзывался Бунин о современной литературе уже в конце 1910 г.: "Настоящая зима в области литературы оказалась на редкость бесцветной. В прошлом году говорили, по крайней мере, много о порнографии; теперь же даже и о порнографии перестали говорить. Одно лишь с несомненной и чрезвычайной ясностью вырисовывается, -- это резкий поворот симпатий как литературных, так и читательских кругов в сторону реализма" (А. Ар. <Аренберг A.A. > У И. А. Бунина // Одесские новости. 1910. No 8294. 15 декабря. С. 2; Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 366; см. также: А. <Аренберг А.А.?> У И. А. Бунина // Одесские новости. 1912. No 8816. 6 сентября. С. 3; Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 373). Однако уже скоро, когда Бунину станет ясно, что "застой" в литературе кончился, о новых литературных течениях и писателях он будет говорить гораздо менее спокойно (см., например, No 22 настоящей публикации).
Сходным образом оценивался тогда текущий момент литературной жизни и другими; ср., например, суждение З. Гиппиус, высказанное ею фактически одновременно с Буниным: "Литературное однообразие огорчает и лишает сил. Чувствуешь, что и сам должен быть однообразен, если хочешь оставаться правдивым. Читаю одну книгу за другой, и все кажется, что перечитываю. Волей-неволей и писать приходится то, что уже писал. Какая была бы радость встретить свежую мысль, молодое слово. Но не встретишь. И поднимается порою несправедливая, огульная ненависть к "современной литературе"" (Крайний А. <Гиппиус З.Н. > Беллетристические воды // Русская мысль. 1912. No 8. Отд. III. С. 25).
3 В середине 1912 г. в прессе действительно наступило некоторое затишье вокруг Леонида Андреева. Его роман "Сашка Жегулев" живо обсуждался в конце 1911 -- начале 1912 г., а премьеры его пьес "Екатерина Ивановна" и "Профессор Сторицын", вызвавшие бурную дискуссию в печати, состоялись лишь в конце 1912 г.
Куприн проводил весну и лето 1912 г. в Западной Европе (Франция, Италия) и в это время фактически не печатался.
Бунин писал Горькому 6 июля 1912 г.: "Прочих литературных новостей могу сообщить Вам мало: про Андреева ни слуху ни духу, хотя, верно, пишет он тайком что-нибудь <...> Где Куприн? Не на Капри ли сохраняется? Мария Федоровна писала, что был слух, будто он на Капри едет. Прочитал я недавно 7-й том его -- очень уж легко читается" (Переписка А. М. Горького и И. А. Бунина. С. 63). Скорее всего, именно впечатления от чтения седьмого тома Куприна отражены в дневниковой записи от 21 мая 1912: "Перечитываю Куприна. Какая пошлая легкость рассказа, какой дешевый бойкий язык, какой дурной и совершенно не самостоятельный тон" (Устами Буниных. Т. 1. С. 120).
4 Около 18 августа 1912 г. Горький извещал Бунина о работе над повестью "Большая любовь", которую он собирался посвятить ему. Письмо снабжено Буниным пометой "Получено 25 августа 1912 г. в Москве" (Переписка А. М. Горького и И. А. Бунина. С. 66, 116). В следующем письме к Бунину Горький писал, что, если "Большая любовь" "окажется интересной и небольшой -- предложу ее предполагаемым В<икентием> В<икентьевичем> <Вересаевым. -- Д. Р.> сборникам" (Там же. С. 68). Задуманная как продолжение цикла произведений об окуровщине повесть "Большая любовь", отрывки из которой печатались в разных периодических изданиях в 1912--1913 гг., не была закончена Горьким.
5 В интервью, которое Бунин в тот же день дал сотруднику "Одесских новостей", он также говорил о здоровье Горького: "Настроение у него <Горького. -- Д. Р.>, по-видимому, бодрое, хотя минувшим летом он был серьезно болен. Снова появилось кровохарканье, сопровождавшееся бронхитом. Теперь здоровье его, кажется, поправилось. Он, по крайней мере, о нем ничего не пишет. Да и о кровохаркании и бронхите я узнал не от него, а от жены его, которая писала мне об этом" (А. <Аренберг А. А.?> У И. А. Бунина//Одесские новости. 1912. No 8816. 6 сентября. С. 3; Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 373). Ср. в этой связи письмо Бунина Горькому от 12 августа 1912 г.: "Очень, очень огорчило нас всех известие о Вашей болезни, да не хотелось верить и не верится, что было что-нибудь серьезное. Чем более кого-нибудь любишь, тем более не веришь в его несчастия" (Переписка А. М. Горького и И. А. Бунина. С. 65). Горький ответил в середине августа: "Нездоровье мое, понемножку, откашливается, был серьезный бронхит, штука для моих легких вредная" (Там же. С. 67). В следующем письме к Бунину, написанном несколько дней спустя, Горький действительно больше не говорит о своем здоровье (Там же. С. 68).
6 Подробнее см. No 9.