Надо было одеваться.
— Давай, поменяемся верхнею шкурой, — предложил неожиданно Рукват.
Он подобрал на снегу Викешину рубаху и стал надевать ее задом наперед.
— Путаная русская сбруя, — ворчал он недовольно. Недопески подскочили со смехом и надели на него рубаху, беличий жилет, ровдужную куртку с подбоем.
Викеша с своей стороны натянул его двойную «кукашку» из пышного пыжика с собачьей и волчьей опушкой.
Чукчи кричали в неистовом восторге:
— Поменялись, поменялись!
— Это Рукват! — и они указывали на Викешу. — А это Викень! — и они указывали на переодетого Руквата.
Простодушный пастух даже побледнел от волнения.
— Ежели я по-вашему оделся, — начал он, — то хочу быть, как вы. Я вижу: вы не таньги[26], не прежние таньги! Как вы себя говорите — камчоли? — произнес он по-русски на чукотский лад. — Я тоже камчол. Пусть я буду чукотский камчол!..