Ваип вышел вперед, опираясь на посох. Посох был вместо ружья, ибо с ружьями ходить на совет воспрещалось.
— Я допою свою песню, — сказал он просто. И начал все тот же напев, что недавно при встрече отряда. Он, собственно, не пел, а говорил нараспев старую любимую былину.
Якунин худоубивающий, в белоблестящем панцыре, шагает, как белая чайка.
Отчего худоубивающий?
Оттого: — чукотских мужчин пополам разрубает железным топором.
Женщин разрывает надвое, как сушеную рыбу…
Пришел к русскому царю.
Привез трое саней, груженых чукотскими шапками.
— Всех детей Беломорской Жены перебил я.
— Не верь, Якунин!.