Авилов долго молчал. Потом спросил в упор, уже не скрывая интереса.
— А какие остались живые?
— Там написано, — сказал Макарьев. — Гуляевы живые да Шкулевы.
— Не о том, — сказал Авилов. — Я спрашиваю: из девок Щербатых какие остались живые?
Макарьев поднял голову и поглядел ему прямо в глаза. Авилов выдержал его взгляд совершенно непринужденно.
«Слепая макура! — мысленно обругался Архип по собственному адресу. — Затмило глаза».
Авилов улыбался. Он не имел ничего против того, чтобы его признали. Но Макарьев был попрежнему мрачен.
— Бабушка Натаха померла у нас же в Середнем недавно, то есть летось.
Авилов ждал в молчании.
— А Дуняха, ее дочь, — продолжал Макарьев бесстрастным голосом, — потонула во льдах за нерпями, невступно лет десять… По-нашему — Дука, Дуняха…