— Мы с реки, — ответил Кунавин. — Я русский шаман, а это мой посох.
Они говорили на особам жаргоне, смешанном из чукотских, коряцких, юкагирских и русских слов, который на чукотской тундре является торговым языком. Между прочим попа, и на этом жаргоне и на подлинном чукотском языке, называют шаманом, а псаломщика — посохом, помощником шаманским.
— Так вы не камчолы? — сказал разочарованно Рукват. Он все-таки успел разобрать еще с осени, что русские камчолы с шаманами и попами дружбы отнюдь не ведут.
И несчастный Кунавин, стараясь подделаться к общему тону, сказал:
— Мы убегаем от них.
— Куда убегаете?
— К южным иным доброумным жителям, — ответил Кунавин.
И Тнеськан отвечал:
— Хорошо. Не далеко вам ехать-бежать. Они сами сюда приехали. Мы перевезем вас к ним.
Послышалось ворчание собак. Чукчи развернули на нарте брезент, вынули пожитки приезжих и внесли их в полог.