— А вы оставайтесь, — сказал он максолам. Надо ваш урос перебить.
Старшие дружинники считали, что «урос», неудача на протоке Зеленой, пришла от максолов.
С собаками, на лыжах, оба отряда прошли на Похотское устье к заимке Черноусовой. Дружина осталась в лесу. Мишка отправился в деревню добыть языка. Было это на заре, снег просветлел на свинцовом речном полотне. Мишка подошел к крайнему дому и подергал тяжелую дверь за кожаный висячий поводок, заменяющий скобку и щеколду.
Вышел чернолицый человек, заспанный, весь в шерсти и пуху от мягкой полярной постели. Русские да северных заимках спят без простынь на оленьих шкурах, но подушки их набиты наилучшим лебяжьем пухом.
Это был Васька Гуляев, тот самый, что когда-то приезжал на Едому с вестями о белых.
— Ну, как? — коротко спросил Мишка.
— Заждались вас, — ответил Гуляев. — Все глаза проглядели — сухарновцы то есть.
— А сколько дьяволов?
К этому времени за белыми твердо установилась зловещая кличка — «дьявола́».
— Десяток, — ответил Гуляев.