Упущена минута. Теперь не убежать. Вся Черноусова в тревоге. С разных сторон выбегают солдаты с ружьями, жители с копьями.
Викеша не шевелится. Стоит, как околдованный. В лунном сиянии он видит отца и отец видит своего непокорного, неизвестного сына.
Солдаты вскидывают ружья.
— Отставить! — раздается решительный окрик Авилова. — Не смейте, не стреляйте, живого возьму!
Он подходит к Викеше и кладет ему на плечо свою тяжелую руку и слышит под жесткой ладонью, как содрогается все тело молодого максола.
— Ты мой! — говорит он полувопросительно, но властно.
— Ну, твой, — неохотно отвечает Викеша.
— Ну так идем.
Викеша снимает с плеча серебрянку и с треском разбивает ее об дорожные камни, чуть задушенные смягчающим снегом.
— На, жри!