— У, какой вострый, — сказал хладнокровно Егор. — А ты сам кто, русский?
— Русский! — сказала за Викешу Аленка, с известной гордостью. — Политика русская. Его отец на царя бонбами бросался.
— Важное кушанье, — сказал презрительно Егор. — Мы на войне сами бонбами бросаем… А российским попадает поболее сибирских. Сибирского достанешь, либо нет!.. Всех больше на свете битые русские.
— Кто с кнутом? — настойчиво спрашивал Викеша.
— Известно, начальство, офицер!..
— А какое ему имя? — негромко спросил Викеша. Ему почему-то представилось, что Егор ему скажет: Авилов.
— Какой имена!.. Мы разве спрашиваем? Он тебе имя свое пропечатает на морде…
— А я бы его бонбой, — сказала Аленка Гусенок своим сладким, слегка шепелявым голоском.
— Кого? — спросили ребята, заинтересованные.
— Того, который бьеть, — сказала Аленка спокойно и упрямо.