— Ага, Катька! — сказал Митька с злым смехом. — Заманиваешь? Врешь. Ничего тебе не будет… На вот! — И он сделал рукой недвусмысленный жест.
Голова отшатнулась от окна. Митька проводил ее новой сатирической песней:
Катерина, ой, малина,
завороченная глина.
Она вышла ка порог
и набила себе рог.
— Выйди, выйди! Я тебе рог поставлю, — прибавил он в виде пояснения.
Катерина была старшая дочь Макарьева, широкая и толстая и мятая, — действительно, как глина. Она вдовела лет пять, и одно время старики ладили ее спарить с Митькой. Но Митька был однолюб. К тому же он знал: Катька за Мотьку никак не состряпает.
На крик и пение вышел сам хозяин.
— Чего ты, бес? — спросил он с некоторым недоумением. Митька вообще не пьянел и не буянил.