Арсений Дауров, жилистый, косматый старик в ровдужной[20] куртке и дырявых тюленьих обутках, не стал больше сдерживаться.
— Клади булаву! — крикнул он хриплым басом. Неизвестно откуда и как он откопал в глубине своей памяти этот прадедовский старо-казацкий призыв.
— Какую булаву? — спросил Катеринич испуганно.
Митька протолкался вперед и уверенно влез на эстраду.
— Вот что, — сказал он решительно, — печать положи!
Трепандин беспрекословно вынул из кармана казенную печать и положил на стол.
— Казну и товары опосля сдадите. А теперь пошли отседова к матери!..
Толстый Екимша замялся.
— А этого хошь?
Митька с какой-то особой веселой готовностью подсунул к Екимшину носу свой жилистый темный кулак.