Безпокойное вниманіе широкихъ слоевъ европейской буржуазіи въ первый разъ Бакунинъ привлекъ въ 1867 году, когда онъ воспользовался конгрессомъ "Лиги мира и свободы", собраннымъ въ Женевѣ, чтобы выступить тамъ съ чисто-соціалистическою деклараціею. Онъ поставилъ торжество антимилитаризма и идеи всеобщаго мира въ прямую связь съ грядущимъ соціальнымъ переворотомъ, который измѣнитъ всѣ людскія отношенія. Въ безобидный праздникъ буржуазно-демократическихъ разглагольствій на филантропическія темы Бакунинъ внесъ тревожную и какъ бы угрожающую ноту. Окончательно "Лига" разобрала, въ чемъ дѣло, лишь годъ спустя, на второмъ конгрессѣ, когда Бакунинъ вздумалъ заставить "Лигу" формально примкнуть къ соціалистическимъ принципамъ. Конечно, Бакунинъ и его товарищи потерпѣли неудачу и основали тогда же "Интернаціональный союзъ соціалистической демократіи", съ цѣлью борьбы за полное соціально-экономическое и политическое освобожденіе и уравненіе людей, за переходъ земли и всѣхъ безъ исключенія орудій производства въ коллективную собственность всего общества, за превращеніе человѣчества въ союзъ трудящихся ассоціацій, гдѣ государственная власть была бы совершенно ненужна въ томъ смыслѣ, какъ ее теперь понимаютъ. Съ этого времени анархистская нота звучитъ у Бакунина все сильнѣе и сильнѣе. Къ проповѣди анархіи, какъ идеала общественнаго устройства въ будущемъ, у Бакунина присоединялась готовность признавать неизбѣжною и ту бурную, разрушительную анархическую эру, которая можетъ, по его соображеніямъ, смѣнить буржуазный порядокъ вещей и расчистить мѣсто для новаго, идеальнаго, безгосударственнаго уклада. Вотъ это обстоятельство и сдѣлало Бакунина самымъ ненавистнымъ и "страшнымъ" изъ всѣхъ теоретиковъ анархіи, -- въ глазахъ Лавелэ и другихъ буржуазныхъ критиковъ. Союзъ, основанный Бакунинымъ, примкнулъ къ "Интернаціонали", руководящимъ дѣятелемъ которой былъ Марксъ. 1868--1869 гг. прошли для Бакунина въ самой оживленной дѣятельности, прежде всего въ агитаціи между швейцарскими рабочими, среди которыхъ ненавистный Бакунину мелко-буржуазный типъ упорно боролся съ типомъ революціонно-пролетарскимъ. Бакунинъ именно и видѣлъ задачи "Интернаціонали" въ организаціи и всяческой поддержкѣ рабочихъ второго типа. Въ эти же годы начались или, вѣрнѣе, возобновились непріязненныя отношенія менту Бакунинымъ и Марксомъ. Между этими двумя дѣятелями съ давнихъ поръ отношенія не налаживались. То они ссорились, то мирились. Еще въ 40--50-хъ гг. Марксу случалось возводить на Бакунина (или, чаще, повторять за другими) разныя неосновательныя обвиненія, которыя потомъ брались назадъ, когда Бакунинъ или (во время заключенія и ссылки) его друзья приводили доказательства ложности предъявленныхъ обвиненій. Слишкомъ неодинаковыя были у нихъ натуры; а, кромѣ того, оба были иниціаторы, оба были лишены и тѣни способности подчиняться кому бы то ни было, оба, начиная дѣла, ни у кого никакихъ благословеній не спрашивали. Къ этому прибавились и теоретическія, и организаціонныя разногласія. Бакунинъ усматривалъ въ соціализмѣ Маркса авторитарность, Марксъ и его послѣдователи могли не любить въ соціализмѣ Бакунина преобладаніе анархистскихъ принциповъ.-- Нужно, впрочемъ, отмѣтить на ряду съ этой враждой, что Бакунинъ питалъ огромное почтеніе къ гигантской умственной работѣ, совершенной Марксомъ на пользу всемірнаго пролетаріата, -- и къ результатамъ этой работы; а Марксу тоже случилось оставить нѣсколько теплыхъ отзывовъ о Бакунинѣ. Такъ, онъ печатно называлъ его своимъ другомъ; печатно же съ большимъ уваженіемъ отозвался о его дѣятельности въ качествѣ одного изъ начальниковъ обороны возставшаго Дрездена отъ прусскихъ войскъ.
Теперь, въ 1868--9 гг., вражда вспыхнула изъ-за вопросовъ организаціонныхъ и тактическихъ. Марксъ потребовалъ, чтобы бакунинскій "Международный союзъ соціалистической демократіи", если желаетъ быть въ связи съ "Интернаціональю", -- прекратилъ бы самостоятельное существованіе и сталъ, просто, секціею "Интернаціонали". Лѣтомъ 1869 года это и случилось, какъ желалъ Марксъ; спустя полгода окончило свое существованіе и другое бакунинское общество -- тайное -- революціонныхъ соціалистовъ, о которомъ мы уже говорили, и которое было основано Бакунинымъ еще въ 1864 году. Но чѣмъ ярче оттѣнялось теченіе въ сторону анархистскихъ принциповъ, подъ прямымъ вліяніемъ Бакунина, -- тѣмъ хуже должны были дѣлаться отношенія между Марксомъ и Михаиломъ Александровичемъ. Опять пошли третейскіе суды (въ 1869 г. между Либкнехтомъ, обвинявшимъ Бакунина, что онъ русскій провокаторъ, -- и оклеветаннымъ), примиренія, новыя ссоры и недоразумѣнія и т. д.-- Дѣло окончилось расколомъ сначала въ романской федераціи, причемъ Бакунинъ сталъ на сторону отколовшейся фракціи, рѣшительно отрицавшей какую бы то ни было тактику рабочаго пролетаріата, кромѣ той, которая способствуетъ подготовленію силъ для революціонной борьбы и приближенію момента этой борьбы. Эта фракція считала вредной и реакціонной политическую дѣятельность рабочаго класса на почвѣ существующихъ въ буржуазномъ обществѣ законодательныхъ учрежденій. Послѣ этого, въ августѣ 1870 года, Бакунинъ былъ исключенъ изъ числа членовъ женевской секціи "Интернаціонали".
Но въ этотъ моментъ все вниманіе Бакунина привлечено было завязавшейся франко-прусской войной и ея возможными послѣдствіями для пролетаріата Европы. Онъ всею душой желалъ пораженія Пруссіи, въ побѣдахъ которой усматривалъ залогъ прочной и жестокой всеевропейской реакціи на много лѣтъ. Въ близость русской революціи онъ въ это время уже меньше вѣрилъ, чѣмъ прежде. Быть можетъ, разрывъ съ Нечаевымъ, которымъ онъ вначалѣ страшно увлекся и отъ котораго такъ много ждалъ, -- быть можетъ, этотъ разрывъ, вызванный горькимъ разочарованіемъ въ молодомъ революціонерѣ, -- повліялъ на Бакунина въ данномъ случаѣ. Бакунинъ всячески поддерживалъ Нечаева, помогалъ, насколько могъ, затѣваемымъ въ Россіи Нечаевымъ предпріятіямъ, -- и горько потомъ каялся, убѣдившись въ томъ, что Нечаевъ ему далеко не все говорилъ и не такъ говорилъ, какъ было согласно съ истиною. Нечаевское дѣло, безспорно, не принесло пользы Бакунину ни въ Россіи, ни въ Западной Европѣ, хотя въ дѣйствіяхъ, которыя Нечаеву ставились въ вину (радикальнымъ) общественнымъ мнѣніемъ, Бакунинъ никакого участія не принималъ. Замѣчательно, что именно со времени разрыва съ Нечаевымъ мы уже не встрѣчаемъ ни въ писаніяхъ Бакунина, ни въ воспоминаніяхъ о немъ слѣдовъ прежней его бодрости и увѣренности касательно близости революціонной бури въ Россіи.-- Но съ тѣмъ большимъ волненіемъ слѣдилъ онъ за событіями войны, принимавшей такой ужасный для Франціи оборотъ. Для Бакунина уже осенью 1870 г. судьбы революціи неразрывно связались съ судьбами Франціи. Пруссію и прусскій духъ, и юнкерство, бранденбургскія традиціи и культъ казармы, монархизмъ не за страхъ, а за совѣсть -- все это Бакунинъ ненавидѣлъ уже давно и вся эта "кнуто-германская" -- какъ онъ тогда же выразился -- сила ликовала и провозглашала свое полное торжество. Планъ Бакунина спасти Францію отличался, конечно, утопизмомъ и схематичностью, двумя чертами, свойственными, между прочимъ, вообще его мышленію. Ему казалось возможнымъ повторить 1792 г. всенародный отпоръ революціонныхъ силъ Франціи непріятельскому нашествію, но только объединяющимъ и одушевляющимъ лозунгомъ долженъ на этотъ разъ послужить призывный кличъ пролетарской революціи и пр. и пр. 15-го сентября 1870 г. онъ пріѣхалъ въ Ліонъ, гдѣ затѣвалось революціонное возстаніе противъ правительства національной обороны, -- возстаніе въ духѣ позже послѣдовавшей попытки 31 октября въ Парижѣ или 18 марта 1871 г. Сейчасъ же Бакунинъ помѣстился въ центрѣ дѣйствія и подписалъ прокламацію о созывѣ революціоннаго конвента. Вспышка произошла (26 сентября), инсургенты овладѣли зданіемъ думы, и переполохъ былъ надѣланъ во всей странѣ, но этотъ успѣхъ оказался эфемернымъ. Начались репрессіи, Бакунину удалось спастись и, побывши нѣкоторое время въ Марсели, ему пришлось уѣхать въ Швейцарію. Въ эту страшную зиму и весну онъ неустанно работалъ перомъ, написалъ яркій памфлетъ "L'empire knouto-germanique et la révolution slave", защищалъ потомъ парижскую коммуну отъ свирѣпой ругани и клеветъ буржуазной прессы, а также отъ нападеній ничего даже приблизительно въ коммунѣ не понявшаго старика Маццини.
Послѣ усмиренія коммуны преслѣдованія противъ "Интернаціонали" начались во всѣхъ странахъ, гдѣ только существовали ея секціи, -- кромѣ Англіи и Швейцаріи. Несмотря на это Бакунинъ продолжалъ вести дѣятельную пропаганду. Въ концѣ 1871 г. образовалась "Юрская федерація", составленная лицами, недовольными централизаціей власти надъ "Интернаціональю" въ рукахъ главнаго Совѣта. Бакунинъ фактически сталъ главнымъ руководителемъ и вдохновителемъ новой федераціи, которая, заявляя себя принадлежащею къ "Интернаціонали", не скрывала въ то же время намѣреній бороться противъ попытокъ центральной организаціи присвоить себѣ безусловную власть. Вражда между "Главнымъ Совѣтомъ" и Бакунинымъ возгорѣлась съ новою силою, и на гаагскомъ конгрессѣ делегатовъ "Интернаціонали", 7 сентября 1872 г., Бакунинъ былъ исключенъ изъ числа членовъ "Интернаціонали", причемъ между прочимъ противъ него выставлено было обвиненіе, пятнающее его репутацію.
Обвиненіе это (совершенно вздорное) было опровергнуто тотчасъ же Огаревымъ, Ралли, Зайцевымъ и другими выдающимися русскими эмигрантами въ торжественномъ и негодующемъ протестѣ, напечатанномъ за полными ихъ подписями. Но уже все равно ничто не могло спасти "Интернаціональ" отъ раскола. Спустя нѣсколько дней послѣ гаагскаго конгресса (въ томъ же сентябрѣ 1872 г.) "Юрская Федерація" собрала свой конгрессъ; къ ней примкнули всѣ итальянскія, испанскія и значительное число французскихъ и американскихъ секцій "Интернаціонали". Этотъ юрскій конгрессъ объявилъ, что не признаетъ гаагскихъ рѣшеній и, значитъ, считаетъ Бакунина членомъ. Въ 1873 г. собрался въ Женевѣ общій конгрессъ, чтобы окончательно установить порядокъ въ* "Интернаціонали"; конгрессъ этотъ высказался въ пользу автономіи, т.-е. организаціоннаго принципа, отстаивавшагося Бакунинымь. Но, все равно, "Интернаціональ" уже никогда не оправилась отъ послѣдствій раскола, ничего этотъ Женевскій конгрессъ, въ сущности, не упорядочилъ, и никакого примиренія фактически не произвелъ. "Интернаціональ" въ эти годы вообще утрачиваетъ былое значеніе, которое переходитъ къ отдѣльнымъ національнымъ соціалъ-демократическимъ и соціалистическимъ организаціямъ.
Послѣдніе годы Бакунина прошли на дачѣ итальянскаго друга Бакунина Кафьеро въ итальянской Швейцаріи. Онъ долго и трудно болѣлъ. Невесело было и на душѣ у него, если судить по вырвавшимся у него за десять дней до смерти словамъ, что "народы всѣхъ странъ утеряли революціонный инстинктъ".
1-го іюля 1876 г. Бакунина не стало.
Долгое время самое имя этого замѣчательнаго человѣка было подъ запретомъ. Интересъ къ нему оживляется теперь, когда настала русская революція, которую онъ такъ ждалъ и призывалъ. Кончая эту бѣглую замѣтку, напоминающую главные факты жизни Бакунина, намъ хотѣлось бы выразить надежду, что недалеко то время, когда Бакунинъ дождется полной, всестороные освѣщающей біографіи, -- исчерпывающей исторію порывовъ его мысли и его революціонныхъ метаній. Когда такая работа будетъ сдѣлана, заполнится немаловажный пробѣлъ въ исторіи общественныхъ движеній средины XIX вѣка.