Кадий обомлел от ужаса. Стук возобновился с новой силой. Эминэ схватилась за голову и заметалась по комнате.
— О, Аллах милосердный! Это он! Какой позор! Какой стыд! Он застанет чужого мужчину в своем доме! Он убьет нас обоих! Мы погибли!
От этих слов кадий перепугался еще больше, из него, как поленом вышибло последние остатки страсти. Он принялся бегать за своей возлюбленной, прося дрожащим голосом спрятать его куда-нибудь подальше. Этого только и нужно было хитрой женщине. Она тотчас же распахнула сундук, втолкнула туда трясущегося эфенди и, захлопнув крышку, заперла его на замок. Потом впустила мужа и с веселой улыбкой подмигнула ему.
Вдоволь посмеявшись между собой, довольные супруги постелили на сундуке постель и легли спать, предоставив кадию слушать, что над ним происходит.
Три дня и три ночи сидел бедный кадий в своем убежище без пищи и воды, пачкая под себя и задыхаясь от зловония. Но считая, что хозяин ничего не подозревает, он терпел и не издавал ни одного звука, хотя и мучился от голода и неудобства.
На третий день хозяин заметил под сундуком странную сырость и, как будто не понимая, в чем дело, спросил у жены:
— Что это там у нас в сундуке, дорогая Эминэ?
— О, возлюбленный муж мой, — ответила Эминэ, так чтобы услышал кадий, — это напачкали, вероятно,
крысы, которых у нас много развелось за последнее время. Никак не соберусь достать кота, чтобы вывести их, окаянных!
Кадий, слушавший разговор с замиранием сердца, при этих словах успокоился и мысленно поблагодарил Аллаха за мудрость и верность своей возлюбленной. Однако хозяин, немного помолчав, сказал: