И повернувшись, мудрец удалился медленно и спокойно.
Несколько дней прошло, и еще больше усилился страшный недуг властелина. Снова призвал он Лухмана и снова начал упрашивать излечить его.
— О, Хеким, требуй у меня, чего хочешь, я одарю тебя многими сокровищами, только отгони от меня болезнь. Нет у меня больше сил выносить мучения.
— Есть только одно средство, и я говорил о нем, — сказал Лухман опять. — Зачем же ты утомляешь меня своими стонами?
Иссякло уже терпение у хана, а думал он всегда только о самом себе.
— Хорошо! — воскликнул он. — Если так, то зарежьте сына, но так, чтобы не видел я этого.
— Не принесет это пользы, — возразил мудрец. — Мне известно, что только тогда это средство достигнет цели, когда совершится оно на глазах больного.
— Ну, делай, как хочешь! — закричал хан.
Привели ханского сына и связали его руки крепкими веревками. И привязал незаметно Лухман-Хеким к шее жертвы пузырь, наполненный овечьей кровью.
— Ну, гляди же сюда, не закрывая глаз, — приказал Лухман хану.