И, рассердившись окончательно, Сары-беи крепко изругал свою жену.
— Но, господин моих мыслей, — не унималась та, — посмотри, ведь это же под тобой куча!
— Как подо мной!? — рассвирепел окончательно бей. — Ты разве ослепла, дочь шайтана, что не отличишь моего зада от своего!
И началась драка. Оплеухи посыпались так, что брызги нечистот разлетались по всей комнате. Наконец, проснулся старший сын. Услышав крики и не. понимая, в чем дело, он бросился зажигать огонь. В это время ведро опрокинулось и облило его с головы до ног. Смертельно перепуганный, он закричал благим матом и разбудил второго брата. Тот вскочил ошарашенный и так кинулся к постели отца, что второе ведро перелетело через его голову, грохнулось на Сары-бея и окатило супружескую чету целым ливнем воды.
— Тьфу ты, проклятый шайтан! — завопил бей. — Он опять орудует в моем доме! Мало ему быка. Совсем хочет опутать меня!
И, вскочив с кровати, Сары-беи кинулся к очагу, чтобы раздуть огонь. Но только начал он дуть на угли, как дудка от напряжения заиграла и начала исполнять разные мелодии.
— Ля иллях иль Алла! — заорал бей, чуть не потеряв от ужаса рассудок. — Джемаат, джемаат, спасите!
И стуча зубами, мокрый, как курица, он начал отплясывать такой дикий танец, что от него пришло в ужас все семейство.
А в это время из-за сундука раздался тоненький, но пронзительный смех.
— Хи, хи, хи, — надрывался Кичкенэ.