— Я вот тебе открою!
И снова охотник выпустил из рук находку.
— Ну тогда я сам открою, простофиля ты этакий! — сказал товарищ.
И, схватив узел, он стал его развязывать.
— Ах ты, делибаш, шайтаново отродье! Ты вот попляшешь у меня! — закричал изо всей силы Кичкенэ-оглан.
Тут уж охотники не смогли выдержать. Бросив саган, они выскочили из ямы и во все лопатки кинулись бежать. А Кичкенэ, посмеявшись над трусостью этих верзил, тронулся в дальнейший путь. Скоро он добрался до мастерской отца, вошел туда и влез вместе с саганом, в котором сидел, на стол.
Окончив работу, лудильщик подошел к столу и, открыв саган, приготовился к трапезе. Когда же он поднял хатламу, из-под нее, как ни в чем не бывало, вылез улыбающийся Кичкенэ.
— Сын мой, — удивился лудильщик,— да как же ты смог принести этот саган, если ты сам сидел внутри его?
— Я же говорил тебе, что в некоторых делах я кое-что смыслю, — ответил Кичкенэ-оглан.
— А ведь правда, ты ловкач, сынок. Ты бы попробовал мне помочь и в моем ремесле. Постарайся вылудить, пока я буду есть, вот этот кувшин. А то их так много, что мне одному с ними и не справиться!