— Возьмите эту гадость и выбросьте ее на свалку! — сказал Беш-Салкым-бей.
Прислуга так и сделала. Но хитрый лис на следующее утро снова лег у ворот бая.
— Немедленно уберите прочь! — закричал в гневе Беш-Салкым. — Выбросьте эту падаль шакалам, чтобы не пачкала землю перед моими воротами.
Снова лис был выброшен в яму и снова на утро появился перед дворцом, притворившись мертвым.
На этот раз Беш-Салкым-бей разгневанный выбежал из дворца и сильным толчком ноги отбросил Тильки в сторону.
— Сейчас же закопайте эту дрянь в яму! — закричал он на перепуганных слуг. — Чтобы не слышал я больше ее мерзкой вони. Иначе я вас самих велю зарыть в землю живьем.
Но каково же было удивление Беш-Салкыма, когда после этих слов лис ожил и, поднявшись на задние лапы, заговорил:
— Разве ты не узнал, чабан-ахай, меня, твоего благодетеля? Разве забыл ты клятву, которую дал тому, кто возвел тебя на такую недосягаемую высоту? Помнишь ли, как обещал ты мне, Беш-Салкым-бей, положить меня после смерти в золотую колыбель и подвесить ее в своем дворце в знак вечной благодарности? Такова-то цена твоей благодарности, жирный вельможа! Так возвратись же, неблагодарный, к своему прежнему состоянию!
И не успел Беш-Салкым-бей опомниться, как Тильки исчез, а роскошный дворец на глазах изумленного чабана превратился в ветхую саклю с полузасохшей лозой над дверью.